Суббота, 24 апреля 2021 09:14

Верующий в Меня оживёт. (Глава 18: Саддукейский трибунал) Избранное

Автор
Оцените материал
(4 голосов)
Часть 3: Путь к Голгофе
Глава 18: Саддукейский трибунал
(ночь и утро 7 апреля 30 г.н.э.)

Римлянами смещён, первосвященник Ханан бен Шет,

Но у власти находился, хоть прошло пятнадцать лет.

 

Правительство Иудеи его сыновья возглавляли,

Родственники сидели, в руках своих власть держали.

 

Кайафа, зять Ханана, игрушка в руках грозного тестя,

Силён саддукейский клан, держались всегда вместе.

 

Ханан популярен не был, архиереев народ не любил,

При появлении Иисуса в городе, клан тревогу забил.

 

Считали Его приход – это всех беспорядков начало,

Нужно подавить в зародыше, иначе покоя не стало.

 

Прокуратору, о новой секте, им проще всего донести,

Расправиться он с Галилеянином, эту ношу ему нести.

 

Чтобы арест Иисуса самоуправством не выглядел,

Первосвященник подготовил улики, Ханан был у дел.

 

О Нём сообщили Пилату, им в помощь отправлен отряд –

Ненужные предотвратить беспорядки. Кайафа рад.

 

Ханан не сомкнул глаз, ожидая ареста, как праздника,

Успокоился лишь тогда, когда привели к нему Узника.

 

Интересовался старый жрец Его учением – чему учил,

Об учениках расспрашивал, вопросы задать спешил.

 

«Всегда учил в синагогах, в Храме, где все собираются,

Открыто сказал всё миру. – Слушают, речам удивляются. –

 

Тайно не говорил ничего, спрашиваешь, почему Меня?

Слышавших спроси сперва, они знают, что сказал Я».

 

«Разве так первосвященнику отвечают?» – ударил по лицу,

Стоявший рядом слуга. Засмеялись в ответ подлецу.

 

«Если Я плохо сказал, свидетельствуй о том, что плохо.

Если хорошо, почему бьёшь Меня?» Тот проворчал глухо.

 

Только публичный допрос в Иудее обычай разрешал,

Утром соберётся Синедрион, Ханан бен Шет ликовал.

 

Остаток ночи Иисус терпел издевательства челяди:

Толкали, били, плевали в лицо – хуже зверей эти нелюди.

 

Завязывали, смеясь, глаза: «Прореки, кто ударил Тебя?»

Не понимали несчастные, этим только позорят себя.

 

К дому Ханан бен Шету незаметно Пётр, Иоанн подошли.

Здесь многие Иоанна знали, за Петра попросил – вошли.

 

Слуги грелись возле жаровни, к ним подошёл Симон –

Погреться захотел, привратнице не понравился он.

 

«Ты был с Иисусом Назарянином», – она пристала к нему.

«Не знаю, что ты говоришь?» – отошёл, осложнения ни к чему.

 

Уже «Малый Синедрион» собрался[1], утро входило в права,

К обсуждению готовы, от счастья кружилась голова.

 

Допускались фарисеи, только на «Великий Синедрион»,

Судили сейчас – саддукеи. Жестоким их признан закон.

 

Не нужны сейчас фарисеи, коснутся в речи субботы[2],

Заговорили б о Торе, непригодны для такой работы.

Относительно Иисуса, в их среде колебания были,

Двадцать три посовещавшись, сами судить решили.

 

Год спустя, в защиту Апостолов выступит Гамалиил –

Глава фарисейской партии – саддукеев он обвинил:

 

«Если пришли они от Бога, вы не сможете их одолеть.

Не оказаться бы вам богоборцами, мерзко смотреть».

 

В защиту выступит Павла, позже фарисейский Совет,

Как же давно это было, прошедших не сосчитать лет.

 

Начали со свидетелей разбирательство этого дела,

Постигла их неудача, к делу подготовились неумело.

 

Помешала поспешность, подготовить сценарий суда,

Судьи лишь одно обвинение, доказанным сочли тогда.

 

«Разрушить Храм рукотворный» Апостолам Он обещал,

Не просто словами бросался, ужасом этим стращал.

 

Надеялись, Сам обвиняемый, когда защищаться будет,

Даст против Себя улики, об осторожности забудет.

 

Иисус не произнёс ни слова, злился Кайафа, терялся.

Первосвященник задал вопрос, на ответ понадеялся:

 

«Не отвечаешь Ты, что свидетельствуют против Тебя?»

Иисус продолжал молчать, Кайафа ворчал про себя.

 

Ждать он больше не мог: «Я заклинаю Тебя Богом Живым,

Скажи нам, наконец, Мессия Ты? Тебя мы услышать хотим».

 

«Я, говорю вам: отныне Сына Человеческого увидите,

По правую сторону восседающего. Меня вы слышите?

 

И ещё вам скажу, Его увидите, грядущего на облаках». –

Это же свидетельство, зазвучавшее на Его устах.

 

В страшное это мгновение, жертва судилища лживого,

Связанный, униженный, был воплощением Бога Живого.

 

Наконец найден повод: сокровенное имя Господне –

«Я  ЕСМЬ!» – произнёс подсудимый, судить можно сегодня.

 

Бунтовщик, хулитель Храма, какой-то простолюдин,

Отвечающий перед Законом – выступил совсем один.

 

Какая злая насмешка над чаяниями святыми народа,

Он на власть притязает, вокруг Него много сброда.

 

«Ты всё-таки Сын Божий?» – Кайафа с усмешкой спросил.

«Это ты сказал», – как ужаленный на скамье подскочил.

 

В ужасе лицемерном кричал, рвал на себе одежды,

Вёл себя непристойно. Радовались победе невежды.

 

«Какая есть нужда нам в свидетелях, как вам кажется?

Хулу от Назарянина слышали?» – сети беды уже вяжутся.

 

«Повинен – смерти», – решение вынесли, грех тяжкий какой.

Жизнь перечеркнули Иисусу жестокосердной рукой.

 

Полагалось по Закону, виновного побивать камнями,

Казнить не имели право, они кого бы то ни было, сами.

 

Для суда передать Иисуса, оставалось в руки Пилата,

Чтоб судил по законам римским, времени это трата.

 

Пётр не покидал двора, стоять в тени не хватало сил.

Его случайно узнал слуга, ближе подошёл, спросил:

 

«Недавно, не тебя ли видел в саду, это ты с Ним рядом был?»

Другой подошёл: «Точно, ты один из них, я тебя не забыл».

 

Симоном овладел страх, клятвенно их стал уверять:

«Не знаю Того человека», – отказался от Иисуса опять.

 

Наверху показался Иисус, под конвоем выводили Его,

Встретились взглядом они, грусть в глазах у Него.

 

Стыд и боль пронзили Апостола, что же он натворил,

С трудом рыдания сдерживая, прочь бегом поспешил.

 

Ещё один из Двенадцати у ворот приговора ожидал,

Терзался сомнениями, о приговоре от слуг узнал.

 

Не вынес Иуда этого, деньги должен скорее вернуть,

Сердце тревожно забилось, тут же отправился в путь:

 

«Согрешил, предав кровь невинную, я возвращаю их вам».

Пожали плечами, ответив: «Нам, какое дело, смотри сам».

 

Деньги бросил на пол Иуда, из груди вырвался стон,

Заметался загнанным зверем, выбежал из Храма вон.

 

Какая мука терзала несчастного, кто скажет о том?

Строго сам себя осудил, приговор исполнил потом.

 

Страшный день наступил: помиловать или казнить?

Как решит Его судьбу прокуратор: быть или не быть?

 

[1] Малый Синедрион Верховное судилище иудеев, находившееся в Иерусалиме, которое состояло из 72 членов (70 членов в других источниках), под председательством первосвященника. Члены Большого Синедриона преимущественно из фарисейской и саддукейской сект, избирались подачею голосов или жребием. Малый Синедрион состоял из 23 человек. В него входили священники и старейшины. Он созывался в экстренных случаях.

[2] Суббота, седьмой день недели, в который иудеи под страхом даже смертной казни должны были оставлять всякий труд, посвящая всё время этого дня богоустановленному покою. Празднование субботы должно было напоминать евреям сотворение мира и освобождение от ига Египетского.

Прочитано 81 раз

Последнее от Лариса Даншина

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Вверх
Рейтинг@Mail.ru