Мариано Тельес-Хирон
Краснодар. Июль. Жара
На минуту отвлёкся от компьютера и гляжу в окно. Раньше за ним, виднелись аккуратные палисадники и вишнями да абрикосами, нынче же — вместо них раскалённые добела бетонные квадраты — личные стоянки владельцев автомобилей. И лавируя между ними, весело помахивая маленькой сумочкой, семенит моя хорошая знакомая — почтальонша Зиночка.
Признаюсь честно, приходит она на нашу, да и на соседние улицы, от силы раз в неделю. И на то есть объективная причина: перестали мы писать друг другу обыкновенные бумажные письма, да и газеты с журналами не выписываем совсем, потому как — не по карману. До безобразия, дорого. Вот Зиночка, и кидает в чудом сохранившиеся наши почтовые ящики, кое-какие счета за предоставленные коммунальные услуги, да ещё всякую рекламную дребедень.
Вышел, поздоровался, и в знак благодарности совершенно бесплатно получил одну из центральных газет. Вернулся и стал ностальгировать, то есть заварил мой любимый зелёный чай и усевшись в старинное кресло, по привычке, шурша страницами, погрузился в чтение.
***
Итак. Испанские футболисты стали чемпионами мира по футболу. Я не большой любитель этого вида спорта, но всё же рад за них. Переворачиваю страницу. «На семьдесят седьмом году жизни ушла в мир иной герцогиня Анхела де Солис Бомон и Теллес-Хирон, семнадцатая герцогиня Осуна. Она была главой одного из известных родов испанской знати». Опять Испания. Два сообщения об этой стране, расположенной на Пиринейском полуострове, для одной газеты многовато. А в голове уже крутится мысль. Герцогиня Осуана! Что-то знакомое, где-то в истории нашей родной Российской империи это словосочетание уже встречалось.
Откладываю недочитанную газету и возвращаюсь к компьютеру, к моим любимым заметкам, к моим не чистившимся «Авгиевым конюшням1»
Середина девятнадцатого века. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Бал по случаю восшествия на престол нового самодержца
Дамы в роскошных нарядах и с максимально возможным количеством дорогих ювелирных украшений. Кавалеры в парадных мундирах и при орденах. Веселье в самом разгаре. И вдруг в зале смолкает музыка и наступает тишина. Виной тому... Мариано Тельес-Хирон, двенадцатый герцог де Осуна.
— Моя королева Изабелла Вторая прислала в вашу удивительную страну своё посольство для участия в торжествах в честь восшествия на престол нового императора, — обратился он к русскому монарху.
— Насколько мне ведомо, дипломатические отношения между Российской империей и Испанией были прерваны двадцать три года назад. Следовательно, у вашей дипмиссии нет подходящего здания для размещения. Я сейчас же распоряжусь, чтобы эта проблема была решена в кратчайшие сроки, — ответил Александр Второй, принимая подарки, доставленные из солнечной Испании.
— К большому сожалению, мы к вам совсем ненадолго. Присяга, данная нашей королеве, призывает нас, через некоторое время отбыть назад, — молвил посланник и с почтением удалился.
***
В дипломатическую резиденцию Испании на какой-то не очень большой срок переоборудовали элитную гостиницу «Европейская».
***
Торжества давным-давно окончились, а высокопоставленный гость из далёкой южной страны и не помышлял о возвращении на свой полуостров. Баснословно богатый и холостой герцог де Осуна акклиматизировался и «прижился» в салонах нашей аристократии. Высокородный красавец, «денди» своего века, полюбил русскую оперу, органные концерты и, конечно, женщин.
Элитная недвижимость, то есть — дворцы, принадлежавшие полюбившего Санкт-Петербург, герцогу были разбросаны не только по всей Испании, но и многим столицам Европы. Уезжая в далёкую северную страну, он разослал по всем своим замкам следующее распоряжение:
«Ежедневно в любом из дворцов готовить «парадный обед» обед! Дальше шло подробное разъяснение, что должно было быть сварено, зажарено или замариновано: кушанье со сменой не менее семи блюд! Для, как минимум, нескольких десятков возможных гостей!»
***
Обосновавшись в России, де Осуна, был несказанно удивлён роскоши здешних дворцов, однако решил, что просто обязан, доказать этим русским, кто в этом мире всех богаче и щедрее!
И «безумное соревнование» началось. Для начала он решил, что отныне свои роскошные костюмы, он будет надевать только один раз, причём переодеваться будет по нескольку раз в день. А уже ношенное «подлежит утилизации»!2
Видя, что её подданный не собирается покидать Петербург, Испанская королева Изабелла Вторая назначила его послом при дворе Александра Второго. И европейский транжира развернулся «на всю катушку». Не мешкая приобрёл особняк на Английской набережной и превратил его в центр светской жизни столицы. О балах, которые он организовывал, судачили все петербургские аристократы.
Так, на одном из праздников, организованных в честь визита Александра Второго, велел поставить перед ним приборы из чистого золота. А после каждой смены блюд использованную посуду демонстративно выбрасывать в Неву. Орхидеи и прочие цветы доставлялись в его жилище «из самого Парижу и его родной Валенсии» даже зимой. К слову сказать, в то время у многих вельмож в Санкт-Петербурге, были собственные оранжереи, где выращивали и апельсины и, конечно, цветы любых видов. Но дом испанского транжиры должны были украшать цветы, выращенные исключительно в Европе!
Лошади, запряжённые в его кареты, имели на ногах золотые подковы! И теряли их по дороге, к вящей радости городских зевак.
Однако российскому самодержцу преподнёс весьма скромный подарок — всего лишь сто хрустальных бутылок малаги.3 Но наш государь не обиделся на «столь скромное подношение». Распробовал вкус напитка и отныне стал отдавать предпочтение именно испанскому сладкому. Вслед за государем «подсело на малагу» и высшее общество Санкт-Петербурга.
1856 год
Задачу, поставленную испанской короной — морально уничтожить конкурентов, а именно британских и французских дипломатов, он выполнил в полной мере! Его балы и прочие празднества обсуждались годами и не сходили с передовиц газет. «Казалось, что сам Монте-Кристо сошёл со страниц романа и поселился среди нас», — писала столичная пресса.
Но до поры до времени никто не знал, что за этим «чудачеством» стоят колоссальные долги.
Чтобы хоть как-то отбиться от наседающих кредиторов, герцог продал бриллианты, — подарок королевой Испании. Узнав об этом «кощунственном поступке», она прислала письмо с требованием явиться к ней, для объяснений!
Александр Второй, узнав об этом, послал на Пиренейский полуостров свою депешу. Называл герцога «отличным джентльменом, чьё присутствие приносит пользу обеим странам». И просил оставить «щедрого испанца» при его дворе. Королева, перечить не стала, уступила. После этого де Осуна прожил в России ещё целых семь лет.
А поговорка — «Не будь Осуной!», то есть, не сори деньгами, ушла в народ.
***
В заключение хочу сказать, что он не должен был стать герцогом, так как был не первым, а вторым сыном. Титул готовили для его старшего брата. Однако в тысячу восемьсот сорок четвёртом году брат внезапно умер. И на молодого Мариано свалилось разом пятьдесят девять дворянских титулов, в дополнение к огромным земельным участкам и ещё состояние, которое могло обеспечить безбедное существование нескольким поколениям. Но, как говорится, испытание «медными трубами» самое тяжёлое.
1868 год
Герцог всё же был отозван на родину. И там тоже продолжил сорить деньгами.
А когда они закончились, обратился к кредиторам, под залог земель и коллекций.
1882 год
Транжира умер, оставив после себя долги на астрономическую сумму — около четырёхсот миллионов реалов! Хоронить бедолагу было не на что. Узнав об этом, наш самодержец, изрёк: «Он ушёл так же, как жил — с размахом, оставив после себя пустоту». Тело герцога тихо предали земле, не в Испании, а в местечке Борене, в Бельгии.
После смерти его титулы и перешли по наследству к его племянникам и прочим дальним родственникам. Всем им пришлось срочно распродавать коллекции и всё, что осталось, дабы хоть частично расплатиться с долгами.
2014 год
Восемнадцатый герцог Осуна был вынужден выставить на знаменитый дворец в Мадриде. Он оставался в семье аж с пятнадцатого века.
Прочитав эти строки, я подумал: «Скорее всего, в этом роду, были не только транжиры, но и те, кто умел восстанавливать утраченное, кто всё же умел считать деньги. Иначе все эти герцоги исчезли бы гораздо раньше, но тогда, возможно, не летели бы в Неву, золотые тарелки, сверкая в лучах заходящего солнца».
1— это устойчивый фразеологизм, означающий запущенное или захламлённое место, беспорядок.
2— понятия не имею, знает ли киноактёр Том Круз о транжире де Осуна, факт есть факт, он тоже одежду только единожды, утверждая, что стиральный порошок вреден для здоровья.
3— Этот напиток в первой половине девятнадцатого века прославили Испанию на всю Европу.