Так, обстоятельства сложились –
Гиена с грозным леопардом,
Охотясь вместе, подружились.
Добыча им теперь награда.

Елена Степура

Африка. Большое и не очень дружное семейство пятнистых гиен

Сегодня самцу по имени Грыз, повезло. В самый последний момент, оттеснённый более крупными самками - его сёстрами, тётушками и даже родной матерью, - он всё же сумел утащить переднее копыто недавно пойманной лани. Мяса в нём совсем не было, но это всё же лучше, чем совсем ничего. Дело в то, что его мощная челюсть и зубы особого строения позволяли «слопать» любое животное, хоть антилопу, хоть буйвола или даже жирафа, но только не взрослого, а малыша. Грыз, как и все его родственники, запросто мог своими зубами разорвать тело добычи и раздробить кости. И после пиршества его родной стаи от пойманного животного — не оставалось ничего!

Отбежав на почтительное расстояние, Грыз намеревался как следует набить свой урчащий от голода желудок. Но увы, рядом с ним, лязгнула зубами предводительница стаи про прозвищу Грозная мама.

— Надеюсь, ты впитал с молоком матери, кто в стаях гиен главный? — прорычала она и одним рывком отобрала его обед.

— Ккко-не-ч-но, — пробормотал Грыз и поджал хвост, демонстрируя полную покорность, — В нашей стае вся власть всегда принадлежала только дамам, то есть — альфа-самкам. То есть я хотел сказать — конкретно вам, уважаемая Грозная ммма-ма. Только вы устанавливаете для нас все правила поведения, принимаете решения и за это получаете самые лучшие куски добычи…, — он ещё хотел сказать что-то лестное и приятное, но она оборвала:

— Отвечай сейчас же! Где ты был во время последней охоты?

Грыз, опустил голову к самой земле, прижал уши и молчал.

— Ты, шакалья душа, сидел за кустом и дрожал как лист этого куста. Потому что у тебя трусливая душа! Ты боишься не только наших врагов — львов и леопардов, но даже безобидных антилоп и зебр. Таким, как ты — не место в нашей дружной и смелой стае. И я тебя, данной мне властью… из неё, то есть из стаи изгоняю! Убирайся, и побыстрее! Иначе обедом для всех нас станешь уже ты!

— Мммо-ж-но хотя бы забрать с собой эту недогрызанную ногу, — кланяясь до земли, пролепетал Грыз.

— Нет! — рявкнула Грозная мама, — любую еду надо добыть или хотя бы заслужить! А ты не сделал ни то ни другое! Считаю до десяти! А потом начинаю охоту уже на тебя! Пошёл вон! Недотёпа! Да к тому же ещё и позор стаи!

Вечер того же дня

Когда хочешь есть — время как будто замедляется. А когда голодный, как волк, вернее, как пятнистая гиена — оно вообще стоит на месте.

Он подошёл к реке и вдоволь напился грязной и мутной воды. «Хорошо хоть на воду не надо охотиться», — пронеслось у него в голове. И в ту же секунду врождённый инстинкт самосохранение подбросил его вверх, ибо на том месте, где он только что стоял, лязгнули челюсти большого крокодила. Отбежав в сторону, стал наблюдать, как на водопой потянулись звери: слоны, буйволы и стая зебр. Вот она — еда! Но, увы, гиены не леопарды. И в одиночку не охотятся.

Пять дней спустя

Грыз ушёл от своей бывшей стаи аж на шестьдесят километров! На границу саванны и джунглей. За это время изгнанник ничего не ел. Нельзя же считать едой слопанную целиком с перьями и лапами небольшую птицу, неуклюже прыгающую по земле и волочащую за собой перебитое крыло.

***

«Стоп! Впереди — опасность!» - снова подал голос его инстинкт выживания.

Застыл как вкопанный и потянул носом воздух. Так и есть, где-то рядом стая енотовидных собак. Каждая из них вдвое меньше его, но ведь эти зверьки, как и гиены, охотятся только стаей. И ему голодному и уставшему против всей этой стаи — не устоять. Остаётся одно — драпать и как можно быстрее, и как можно дальше!

Не успел! Когда-то его родная мама поучала маленько щенка Грызика: у енотовидных собак нюх ничуть не хуже, чем у нас.

— Почему? — удивлялся малыш.

— Да потому что они собаки. А у всех собак обоняние, то есть — нюх. Самое что ни на есть главное их оружие! И они свою добычу унюхают на большом расстоянии. Так и охотятся.

Вот и сейчас на него охотились девять «небольших собачек». Вот-вот догонят, окружат, и на этом его жизнь… Лапы Грыза работали изо всех сил. Но этих сил с каждым метром становилось всё меньше и меньше.

***

Наверное, где-то там на небе обитает гиеновый ангел-хранитель! Иначе, как объяснить, что настигающие его собаки, разом остановились. После чего дружно поджали хвосты, бросились наутёк. Через минуту с ближайшего дерева метнулась большая тень и рядом с ним мягко приземлился самый настоящий леопард!

— Брысь отсюда! Улепётывай, пока я сытый, и потому добрый! — рявкнул леопард, демонстрируя острые как бритва передние зубы.

— Ссспа-си-бо — промямлил, Грыз, — Ты спас меня от стаи енотовидных собак, значит, ты мой друг.

— Вы только поглядите на него! — леопард попытался улыбнуться, но не смог, потому что эти хищники, вообще, не умеют улыбаться и даже просто мурлыкать:

— Ты разве не понял? Я — кошка, хоть и большая. А они — собаки! Всегда кошки с собаками не ладят! Когда я был маленьким, мне мама рассказывала, что где-то там у людей, их родственники, какие-то дворняги, вечно задирают моих маленьких родичей — домашних кошечек.

— А с гиенами леопарды ладят, — с надеждой в голосе поинтересовался Грыз.

— Чудак-челов… то есть зверь, — огрызнулся новый знакомый, — Как же мы с вами можем ладить, когда твои родичи так и норовят отнять у нас, леопардов добычу, и почти всегда отнимают, кроме тех случаев, когда мы успеваем её затащить на дерево. Хорошо, что у нас есть вот такие острые когти, а у гиен — нет. И по деревьям никто из вашей братии лазить не умеет.

— Давай знакомиться — не унимался гиен — меня вот Грызом зовут, потому что я люблю всё грызть, а тебя?

— От удивления леопард округлил свои зрачки, а потом почесал лапой за ухом:

— Меня? Как звать? Не знаю. Я один живу, сам себе еду готовлю, то есть добываю. И меня никто ещё ни разу никуда...не звал. Разве что, когда я был совсем маленьким котёнком, мама меня лизала и называла, кажется, просто — Лео.

— Вот я буду звать тебя — Просто Лео — обрадовался Грыз.

— Вот ещё! Я тебе повторяю — проваливай, а то сейчас, как укушу пребольно или вообще съем. Будешь тогда знать, как меня звать!

— Лео, у тебя нет чего-нибудь поесть? — ничуть не испугавшись, спросил гиен, — Я уже и не помню, когда чего-нибудь ел. - Он не боялся угроз леопарда, так как знал, что своими жуткими челюстями запросто может перекупить тому лапу или вообще, за один раз откусить тому хвост!

— Там шкура молодого буйвола висит, — недовольно рыкнул новый знакомый, — Мне такая закуска не по зубам, а тебе в самый раз. Сейчас полезу и сброшу её тебе. Только дай слово, что ты отсюда уйдёшь и не будешь портить мне охоту своим противным воем.

— Ага, конечно, обязательно — довольно рыкнул Грыз, и задрав морду вверх, стал рассматривать сук, на котором лежал его завтрак, обед и, скорее всего — ужин.

Сумерки того же дня

Выпроводив надоедливого гостя, Лео решил, пора бы и поохотиться, тем более что неподалёку от его любимого дерева, пришло на водопой целое стадо вкусных газелей. Прильнув к земле, леопард стал ждать, когда мимо него пройдёт самое нетерпеливое травоядное.

Но на этот раз удача изменила хищнику. Потенциальная добыча рванула с такой скоростью, что Лео ничего не оставалось, как прекратить погоню, остановиться и отдышаться.

Грыз дремавший неподалёку, решил, что время охоты пришло! И пустился в погоню. Ведь всем же известно, что с виду неуклюжие гиены могут развить скорость до тридцати километров в час.

«Вот сейчас, как догоню, как вцеплюсь ей в ногу или в брюхо, и обязательно поделюсь со своим новым другом. Ведь долг платежом красен. Он мне просто «маловкусную» шкуру, а я ему целого…» Чего целого, он додумать не успел, так как наперерез ему из воды выскочил здоровенный бегемот. И если бы Грыз не увернулся, то был бы навсегда раздавлен этим гигантом!

Тяжело дыша, неудачливый охотник поплёлся назад, припоминая: его родная стая, сначала пугала будущую жертву, а уже потом нападала. Но ведь гиен много: одни пугали, другие — кусали, а он один, одинёшенек. Да и пугать у него, наверное, получился, а вот нападать, тут какая-то человеческая «бабушка, кажется, на двое сказала»?

И вдруг он учуял запах притаившегося неподалёку Лео. Хорошо этой здоровенной кошке, охотится в своё удовольствие из засады и никого предварительно не пугает. Рык, прыг, кусь! И готового. Свежеприготовленное блюдо вас ожидает, правда, без соли, но это уже мелочи. Остаётся подойти поближе и отнять у леопарда его добычу. Мы, гиены, на такой операции, не побоюсь этого слова, - собаку съели!

Пока он так рассуждал, Лео бросился в атаку на зазевавшегося бородавочника1. И опять неудача. Проворное животное, с диким визгом (этим звуком он предупреждал сородичей о смертельной опасности) бросилось наутёк. Со всех четырёх копыт понеслось прямо к тому месту, где сидел, и горевал Грыз. От несущейся прямо на него еды он растерялся. И потому по-гиенски завыл, от горя и бессилия. В голове у бородавочника помутилось. И было отчего. Сзади за ним годится целый леопард, а впереди воет гиена. Она одна не охотится, значит, их там целая стая. В общем, надо остановиться и подумать.

***

В добычу вцепились сразу с обеих сторон. Лео тянул за заднюю ногу на себя, Грыз — с удивительной скоростью — грыз, переднюю. У обоих хищников в голову пришла одна и та же мысль, — вот сейчас доем и подерусь с наглым соперником, покусившимся на законную добычу.

Но не подрались и даже не нарычали друг на друга. Почему? Да потому что кому захочется драться на полный желудок?!

***

Проснулись рано утром. Как выяснилось позже, прижавшись друг к дружке.

А что вы хотите, в Африке по утрам тоже бывает — очень даже зябко. Друзья решили, больше не собачиться (или — не кошатиться)! А охоться вместе, то есть — вдвоем. Грыз — загоняет, Лео — ловит! (раз у него имя такое).

А вот кушают исключительно вместе. Никто ни у кого добычу не тырит! (то есть не отнимает) и никто её, отныне на дерево не утаскивает.

Так и живут. Как кошка с собакой, то есть с гиеной. Тихо, мирно и сытно.

***

1— большого кабана, живущего в дикой природе