Ах, какие небеса в крещенье!
Я из храма тихо, тихо шла.
Ангелов ликующее пенье.
В своем сердце радостно несла.
А в руках - кувшин воды студеной,
Чистой и прозрачной, как слеза.
И молитвой жаркой освященной.
Но неровная была стезя.
Расплескалась, по рукам стекая
На искристый и морозный снег,
До земли сугробы прожигая,
В наш безверие холодный век.
И смотрели в ледяном молчанье,
Люди, что столпились все вокруг,
Как вода из зимнего отчаянья,
Лепестком цветка пробилась вдруг.
Точно неба маленький кусочек,
Распустились лепестки цветка.
Я молилась за людей, за дочек,
За живительную суть глотка.
Я из храма тихо, тихо шла.
Ангелов ликующее пенье.
В своем сердце радостно несла.
А в руках - кувшин воды студеной,
Чистой и прозрачной, как слеза.
И молитвой жаркой освященной.
Но неровная была стезя.
Расплескалась, по рукам стекая
На искристый и морозный снег,
До земли сугробы прожигая,
В наш безверие холодный век.
И смотрели в ледяном молчанье,
Люди, что столпились все вокруг,
Как вода из зимнего отчаянья,
Лепестком цветка пробилась вдруг.
Точно неба маленький кусочек,
Распустились лепестки цветка.
Я молилась за людей, за дочек,
За живительную суть глотка.
