Четверг, 20 апреля 2017 13:32

С верой в Победу - за хлебом! (4 действие)

Автор
Оцените материал
(2 голосов)

Действие четвёртое. Мурманск – Луганск.

Герои 2014 года попадают в 1941 год. Из репродуктора слышится голос Левитана:

«Граждане и гражданки Советского Союза!
Советское правительство и его глава тов. Сталин поручили мне сделать следующее заявление:
Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города - Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории.
Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что за все время действия этого договора германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению договора. Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.
………………………………………………………………………
Правительство Советского Союза выражает твердую уверенность в том, что все население нашей страны, все рабочие, крестьяне и интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду. Весь наш народ теперь должен быть сплочен и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.
Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя тов. Сталина.
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.»


Баба Гутя (голос усилен и идёт в записи)– Воздушная тревога объявлялась по десять и более раз за сутки. Бомбили в основном порт, но и городу доставалось. Диктор местного радио по многу раз на день призывал население принять участие в строительстве окопов…

Радио: «Внимание! Призываем всех, кто свободен помочь доблестной Красной Армии в строительстве оборонительных сооружений на случай вторжения врага по морю. При себе иметь лопату или лом.»

Взяв из дома лопаты, надев свои шерстяные старенькие пальтишки, резиновые сапоги на вязаные носки, легкие шапочки с завязками под подбородком, девочки Катя и Гутя выходят из дома. (Многие школьники города тогда поступили также. Получив инструкции от взрослых организаторов, они дружной гурьбой ринулись рыть вечную мерзлоту заполярного Мурманска.) 

Это было недалеко от дома, на той сопке, где за низкорослым березняком располагались вышки радиостанции. 

Увидев некопаный участок, сёстры приступают к работе. Гутя Пробует вонзить остриё лопаты в землю. Оно вошло всего на пять сантиметров. Откинув с кончика лопаты горстку земли, она делает ещё одну попытку, приложив всю силу, на какую была способна. Но лопата попадает на один из камней, которыми густо напичкан грунт тех мест, издаёт жалобный «дзынь» и выпадает из рук девочки. Гутя поднимает её.

Гутя. – Хорошо ещё, что не сломалась.

Третья попытка увенчалась успехом. Штык лопаты вошёл на десять сантиметров. Целых три горсти земли подняла Гутя наверх. Успехи Кати были лучше, но не на много.
В это самое время завыла сирена «воздушной тревоги». Все бросились врассыпную, побросав инвентарь. (Одни побежали в полупрозрачные заросли карликовых берёз, другие догадались спрятаться в вырытых окопах. Были и такие, кто побежал в страхе по домам).
Катя с Гутей просто присели в едва наметившемся окопе, прикрыв головы лопатами.»

Гутя. – Можно подумать нас это спасёт!

Катя. – Да все мы здесь – отличные мишени с воздуха.

Гутя. – А ты боишься?

Катя. – Боюсь, конечно, но уже и не очень. Видишь, фашистские бомбардировщики куда бомбы свои сбрасывают?

Гутя. – Куда? В Кольский залив?

Катя. – Да. Они флот наш и порт наш бомбят.

Гутя. – Брат Ваня наш там на корабле сейчас…

Катя не ответила, только вжала голову в плечи, показывая, что тоже переживает за старшего брата.

Когда сирена перестала выть дети и взрослые вернулись к землеройным работам. Увидев, что толку от девчонок мало, из своего окопа к ним перепрыгнули два соседских подростка Коля и Илья.
Коля (с насмешкой). – Чо задерживаете?! Мы на много глубже идём!

Катя. – Как можем, так и копаем. Посмотри, ладони как растёрла!

Илья. – Да ладно!

Коля. – Девчонкам это простительно.

Илья. – А ну посторонись, мелкота!

Работа закипела в четыре лопаты. Через некоторое время их участок был воссоединён с общей траншеей.

Вдалеке вновь завыла сирена, оповещая об очередной «воздушной тревоге». Все четверо притаились в окопе, который теперь полностью скрывает подростков. 

Коля. – А вы слышали, как по радио объявляли о десантниках-диверсантах? Их с самолётов на парашютах спускают в форме наших моряков!

Илья. – А ещё – переодетых под местных!

Гутя (зализывая багровую водянку на ладошке). – Слышали, конечно! Я теперь всё время радио слушаю, когда дома.

Коля. – А мы сегодня с утра одного подозрительного фрица поймали и в милицию отвели! Во! 

Катя (заинтересованно выглянув из под своих же рук). – Нич-чё себе!!! И он что, гад такой, даже не сопротивлялся?!

Илья. – Не-а, смирный попался!

Коля. – Так нас там знаете сколько было?! Мы же все вместе шли на сопку, а он, фашистская гадина, идёт весь из себя, аккуратненький, в бриджиках фрицевских, на пуговке, где коленка. Ну, мы его и взяли в кольцо. Он и лапы кверху задрал, мол, сдаётся. За шкирку его, и в участок! 

Катя (заинтригованно). – И что там сказали?         

Илья. – Сказали, что мы молодцы, бдительности не теряем.

Гутя. – Ну и кем тот гад оказался?

Мальчишки прыскают от смеха.

Илья. – Не поверите… Нашим новым учителем по истории!

Катя. – Нич-чё себе!

Коля. – Его уже в третий раз приводят в участок из-за подозрительных штанов. Он пообещал, что больше не будет их надевать. Ходит учитель всегда с паспортом, поэтому его сразу отпустили.

Рассказ ребят развеселил и девчат.

Илья. – Ладно, не смейтесь, мы ещё поймаем настоящего диверсанта! Может, даже завтра.

Коля. – Ага, завтра пойдём в сторону порта. Там фашистские самолёты летают, с которых парашютистов сбрасывают.
Катя. – Ого! Там же всё взрывается! Страшно!!!       

Коля. – Вот поэтому девок туда не возьмём. Вы и так молодцы, что ещё здесь.

Сирена стихает…

Поскрёбывая лопатами о землю девочки идут домой. На углу дома их поджидает мама Таисия с полотенцем в руках. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: будет им нагоняй от матери!

Катя. – Ма, ты чего? 

Мама Таисия. – Это я «чево»? Совесть у вас есть?! Тревог воздушных сколько объявляли! Бомбили как сильно! А о вас ни слуху, ни духу. У меня что, сердце каменное?! 

Катя. – Мамочка! Мы же Родине помогали!

Обе, как по команде выставляют на обозрение растёртые до лопнувших водянок ладони. Срабатывает. Сердитый взгляд матери моментально подёрнулся щемящей болью и тут же стал увлажняться не менее священными материнскими слезами. Она закрывает лицо руками, её плечи начинают трястись от несдержанного плача. Дочки подходят и немытыми руками обнимают вдруг постаревшую от выпавших переживаний мать.

Гутя (нежным голоском). – Мамочка, не бойся! С нами ничего не случится. Мы прятались, когда сирена выла.            

Успокоившись, мама выдыхает былое напряжение, вмиг помолодев доброй улыбкой:

Мама. – Ну ладно, копальщицы, марш руки с мылом мыть, переодеваться, и за стол! С утра ж ничего не ели! Голодные, небось.

Баба Гутя (продолжает свой рассказ о начале войны). – А на следующий день была объявлена эвакуация. Детей садили в эшелоны и отправляли. Меня с сестрой Катей – тоже эвакуировали. Как сейчас помню, мама Таисия нам в дорогу упаковала буханку горчичного хлеба с корочкой такой желтенькой, какие-то пирожки положила в сумочку…

Женя. – Так в ту войну голода, что ли, не было?

Баба Гутя. – В начале войны – не было. А потом – был. И в начале пути нашего в Йошкар-Олу – тоже голода не было. А потом – был. Эшелон продвигался очень медленно, часто останавливался и подолгу стоял. Первых два дня кормили нас нормально. Буханку хлеба я через окно отдала какому-то голодному попрошайке, а потом вдруг запас продуктов кончился… Никто не предполагал, что вместо двух дней мы будем ехать двенадцать суток. У меня и сейчас еще маячит перед глазами та буханка желтоватого горчичного хлеба с зарумяненной корочкой сверху. На всю жизнь её запомнила!

Женя. – А в эвакуации вас кормили?

Баба Гутя. – Полтора года мы в Люльпанском детдоме прожили с сестрой. Вначале голода не было, кормили нас нормально, а потом – был! И какой! Многие дети сбегали из того детдома, не выдержав голода. И мы с Катей хотели сбежать, да только я так оголодала, что слегла. Ходить не могла, к ногам вообще прикоснуться не могла. Полгода в больнице полежала. Врачи думали, что и не поднимусь уже. Но, Господь не дал умереть. Потом уже вставать на ноги смогла. А как встала, так мы с Катей и сбежали из Люльпан.

Кирилл. – Вот это да-а-а-а! Ничего себе эвакуировали детей в безопасный район…

Дневальный. – А мне мой дед когда-то давно рассказывал, как наш Луганск в сорок втором фашистские самолеты бомбили….

Лена. – Неужели у них на всю страну самолетов хватало, чтобы бомбить? И Север бомбили и юг…

(Параллельно с рассказом дневального события 1942 года возникают на сцене.)

Дневальный. – Да, получается, немало. Тысячи! Хорошо подготовились, прежде чем на СССР напасть. Немцы заняли Таганрог и Ростов-на-Дону. Из всей Украины одна Луганская, то есть Ворошиловградская область ещё оставалась свободной. Беженцы всё шли и шли через нас… Дед мой тогда подростком был таким же, как и вы.  Школьников тогда тоже готовили к эвакуации в Саратовскую область, но потом вдруг эвакуацию отменили. Немцев тогда остановили, Ростов-на-Дону отбили, а зимой фашисты ещё и понесли поражение под Москвой, началось наступление Красной Армии. Вот люди и надеялись, что всё обойдется. А потом снова всё изменилось фашисты с силами собрались и пошли в наступление… Наши вынуждены были отступать.

Дед рассказывал, как он однажды пошёл с друзьями на Луганку верховодок подергать…

Даня. – Кого подёргать?

Дневальный. – Ну, на рыбалку, рыбы на уху наловить. Верховодки – это такие небольшие рыбешки, которые поверху приманку берут.

Даня. – А-а… А то всё про немцев, и вдруг подёргать… Думал, что ребята фашистов пошли на Луганку за хвост подёргать…

Все рассмеялись, но дневальный продолжает.

Дневальный. – Да вот с немцами не всё так весело получалось, как хотелось.

1942 год. Двое подростков, одетых в широкие штаны и рубашки, с удочками в руках выходят на дорогу. Головы их повёрнуты в одну сторону. Они явно кого-то ждут. Увидев друга, они машут ему рукой, призывая поторапливаться. Появляется третий подросток. Он подходит к друзьям. Ребята озорно приветствуют друг друга и уже вместе идут в сторону Лугани.

Дневальный (продолжает свой рассказ). – Так вот, ребята идут по дороге с удочками, а со спины – гул самолётов нарастает. Оборачиваются – а то фашистские «юнкерсы» их нагоняют. Увидели детей – и давай пикировать, а потом из пулемёта дорогу свинцом поливать. Причём, как бы играются: то очередь впереди, то позади дают. А потом уже с разворота следующего – прицельнее стали бить. Дед с друзьями в придорожный овраг нырнули и притаились. Чудом живы остались. Вот так и познакомились воочию с оккупантами. Страху натерпелись в те дни... Луганск непрерывно бомбили с воздуха эскадрильи. Тяжёлый бой был на «сельхозуниверситете», но силы оказались неравны – наши отступили. 17 июля 1942 года в два часа дня фашисты практически без боя оккупировали Луганск.

Женя. – И надолго?

Никита. – Двоечник, что ли? В школе не учил? Оккупация Луганска продолжалась 212 дней. 14 февраля 1943 года Луганск был освобождён.

Ротный. – М-да. Чуть больше полгода, а бед натворили… 100 000 человек полегло от рук оккупантов. Были разрушены почти все шахты и заводы. Но, как пишут, несломленным город наш остался. Помню, на меня огромнейшее впечатление произвела повесть Фадеева про «Молодую гвардию»… Чуть старше вас ребята были… А создали свою организацию и боролись в врагами, ужас на них наводили своими операциями. Пока какая-то малодушная душа не предала их своим позорным доносом.

Даня. – Нас, когда ещё мир был, возили со школой в музей.

Ротный. – В Краснодон?

Даня. – Да. И ещё в Молодогвардейск.

Ротный. – А знаете, ребята, я бы с удовольствием с вами НВП занимался.

Женя. – Чем?

Ротный. – А так в мои годы назывался один нескучный предмет в школе: Начальная военная подготовка. Самое время смену готовить… Если есть желание, можете приходить на занятия. Заодно на довольствие смогу поставить. Друзей много осталось в Луганске?

Никита. – Больше половины уехало, но кое-кто и остался.

Ротный. – Список составьте к следующему разу. Попробую с начальством договориться.

Женя. – А сегодня можно?

Ротный. – Вижу, что непоседа… Ну, идите сюда. Смотрите. Кто знает, а вдруг это знание вам жизнь спасёт. 

Ротный кладёт свой автомат на стол и показывает как его разбирают и собирают.

Женя. – И стрелять научите?

Ротный. – Стрелять – много ума не нужно, а вот содержать оружие в боевой готовности – вот тут без труда – не выловить и рыбки из пруда…  то есть Луганки.

Никита. – Про Луганку – это вы перегнули. Прошли те времена, когда рыба там водилась.

Дневальный. – А ты не расстраивайся, а настраивайся. Выучись на эколога и целью жизни определи – вернуть Луганке прежний судоходный вид! Глядишь, с Божьей помощью, найдёшь единомышленников.

Никита. – Ого! Географию – люблю. Но вот чтобы так – не задумывался…

Ротный. – Всё в ваших руках, ребята. Вы же наше будущее. Ради вас мы за автоматы взялись, чтобы для вас Родину сберечь. Такую Родину, какой для нас она была… Любимая!

Дневальный давно посматривает в окно. Увидев подъезжающую машину, сообщает.

Дневальный. – Машина с хлебом прибыла.

Все, кроме бабы Гути, повернули головы на его голос. Старушка, намаявшись, задремала в кресле. Дневальный открывает входную дверь. Двое ополченцев заносят три мешка с хлебом. С удивлением разглядывают гостей.

Лена. – Ой, как хлебом горячим запахло! Давно не слышала…

Ополченец 1. – Алексеич, разреши доложить. Ребят в больнице проведали. Привет передают. Иван пришёл в себя. Улыбается уже. Врачи говорят, всё будет в порядке.

Ополченец 2. – На склад заезжали, морковь, лук, картошку заказали. Завтра сказали приехать. Ну и очередь за хлебом отстояли. На двадцать булок меньше дали сегодня. На генераторе же работают. Не успевают выпекать.

Ротный. – Понятно… А у нас на кухне муки много?

Ополченец 1. – Та муки полно, только когда с ней возиться?

Ротный. – А помнишь, когда первые блокпосты поставили, как нам люди каждый день пирожки приносили? И с капустой, и с картошкой… Прямо избаловали нас вкуснятиной всякой.

Ополченец 2. – Как забыть такое? Спасибо хозяюшкам, без них тяжко бы нам пришлось. Пока поставки наладили…

Ротный. – Так вот. Пока было чем помогать, нам люди помогали. А как обнищали, стали никому не нужны.

Ополченец 2. – Как это не нужны? Да мы за них…

Ротный. – Сегодня вот их дети к нам пришли за хлебом. Нечем тем добрым хозяюшкам сегодня своих детей… наших детей кормить!

Слушай мою команду. Оставить на базе хлеб только на тех, кто на боевые в ночь едет. Остальной – обратно в машину несите. Муку – смотрите сами – сколько отдать можно, отдаём. Пусть хозяюшки детей своих теперь пирожками балуют. Посмотрите там, чем ещё поделиться можем.

Ополченец. – Есть! Мы сейчас, мы мигом!

Ротный. – Ребята, а вы там распределите между соседями, чтобы по-честному было. Ну а у кого мама свободная, пусть приходит к нам помогать кашеварить.

Мимо ополченцы проносят два мешка с мукой, пару коробок с другими продуктами…

Никита. – А вы что, своих солдат сегодня голодными оставите?

Ротный. – Не переживай, никто голодным не останется. К плите встанем, каких-нибудь лепёшек на ужин напечём, кашу сварганим.

Лена. – Неудобно как-то… Мы же только по буханке хлеба хотели попросить…

Дневальный (обняв Лену). – Эх, доченька! У меня ведь тоже такая дома с мамой помощи дожидается. Вот и ты о маме своей побеспокойся… А мы – солдаты, защитники ваши.

Ополченец 1. – Готово. Можно ехать.

Ротный. – Так, а теперь главное! Бабушку эту, как королеву! вместе с креслом вынести, в микроавтобус погрузить. Хлеб и продукты в квартиру доставить и по полкам разложить. Если нужна какая помощь: отремонтировать что-то, доложите. Берём шефство над детьми той далёкой войны.

Ополченец 2. – Так, с превеликим удовольствием!

Ротный. – Ну, с ребятами всё понятно, к дому подвезёте и назад поспешайте, чтобы до вечерних обстрелов успеть.

Ребята, довольные оказанным вниманием и тем, что домой везут продукты, благодарят ротного, дневального и идут за ополченцами. На выходе они останавливаются.

Женя. – Мы завтра обязательно придём на занятия!

Ротный. – Договорились. Я распоряжусь, чтобы вас пустили.

(продолжение следует)

Прочитано 103 раз
Твитнуть

Последнее от Светлана Тишкина

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Вверх
Рейтинг@Mail.ru